«Зачем тебе посудомойка, ты же женщина!»: заявил супруг, экономя бюджет. Я начала мыть посуду только за собой и детьми…
Мы с мужем обсуждали планирование бюджета на следующие полгода. Когда я робко заикнулась о том, что пора бы нам, семье из четырех человек, обзавестись посудомоечной машиной, муж, не отрываясь от экрана ноутбука, выдал фразу:
— Зачем тебе посудомойка? Ты же женщина! У тебя это в крови должно быть. Да и вообще, это дорого: вода, электричество, таблетки эти химические. Наши мамы справлялись, и ты не развалишься.
Не развалюсь, говоришь? Экономия? Хорошо!
Я не стала кричать, бить тарелки (их и так мыть некому) или собирать чемоданы. Я выбрала тактику «итальянской забастовки». Мой новый регламент гласил: я обслуживаю себя и детей. Взрослый дееспособный мужчина, ратующий за ручной труд, получает уникальную возможность насладиться этой работой в полном объеме.
Чтобы вы понимали масштаб трагедии: мой муж Андрей любит готовить. Если он жарит мясо, то жир будет везде, а в раковине окажутся сковорода, сотейник, три миски для маринада, разделочная доска и десяток ложек. Раньше этот «творческий беспорядок» магическим образом исчезал к утру, но не в этот раз.
Первые два дня Андрей даже не заметил подвоха: он поел, поставил тарелку в раковину и ушел. Я молча помыла детские чашки, свою тарелку и вилку. Его посуда осталась лежать одиноким, но гордым памятником.
Утром он достал чистую тарелку из сушилки (запас еще был), вечером процедура повторилась. Гора в раковине начала расти, но пока не угрожала экосистеме кухни. Засохшая гречка на краях тарелок смотрелась даже как-то художественно.
Запасы чистой посуды иссякли на 3 день. Утром Андрей обнаружил, что пить кофе ему не из чего.
— А почему кружки грязные? — искренне удивился он.
— Не знаю, — спокойно ответила я, допивая чай из своей сияющей чистотой чашки. — Я свою помыла, детей тоже, твоя в раковине. Ты же сказал, что мыть посуду руками — это просто, быстро и бесплатно. Я решила не лишать тебя этого удовольствия.
Он фыркнул, наскоро сполоснул чашку под краном (без средства, просто водой, мужчины часто так делают) и ушел на работу обиженным.
Вечером четвертого дня атмосфера накалилась. В раковине уже зародилась новая жизнь. Жир на сковороде, в которой он жарил котлеты два дня назад, застыл плотной белой коркой. Запах начал распространяться за пределы кухни.
— Тебе что, сложно? Мы же семья.
— Мне не сложно, — ответила я. — Но мы же экономим. Я экономлю свои силы, а ты семейный бюджет, не покупая машину. Все честно!
На 5 день кухня превратилась в поле битвы, где проиграли все. Готовить стало невозможно — раковина забита до краев. Чтобы набрать воды в чайник, приходилось проявлять чудеса акробатики, маневрируя между башней из тарелок и грязной кастрюлей.
Андрей ел пельмени прямо из кастрюли (которую сам же и помыл перед этим, потратив минут 15 на оттирание присохшего теста). Я держалась (хотя, признаюсь, внутренний перфекционист вопил и требовал схватить губку), но понимала: сдамся сейчас — буду мыть посуду до золотой свадьбы.
В субботу утром я проснулась от странного шума на кухне: Андрей стоял у раковины. Он мыл посуду, ругался, плевался, ронял вилки. Через час, когда я зашла на кухню, он сидел за столом, рассматривая свои руки. Кожа сморщилась от воды, на пальце был порез…
Мы с мужем сидели за столом и обсуждали, как будем распределять деньги на ближайшие полгода. Когда я осторожно заметила, что семье из четырёх человек давно бы не помешала посудомоечная машина, Андрей, не отрывая взгляда от ноутбука, выдал:
— Зачем тебе посудомойка? Ты же женщина! Это у тебя, можно сказать, в крови. К тому же она дорогая: вода, электричество, всякие таблетки с химией. Наши мамы как-то справлялись — и ты не развалишься.
Не развалюсь, значит? Экономия, говоришь? Отлично.
Я не стала устраивать скандал, швырять тарелки (тем более мыть их всё равно некому) или демонстративно паковать чемоданы. Я выбрала более изящный путь — «итальянскую забастовку». С этого дня мой личный регламент был прост: я обслуживаю себя и детей. А взрослый, здоровый мужчина, ратующий за ручной труд, получает возможность прочувствовать всю прелесть этого занятия в полном объёме.
Чтобы вы понимали масштаб будущей катастрофы, уточню: Андрей обожает готовить. Если он берётся жарить мясо, жир оказывается повсюду, а в раковине оказываются сковорода, сотейник, несколько мисок для маринада, разделочная доска и с десяток ложек. Раньше весь этот «творческий хаос» таинственным образом исчезал к утру. Но не теперь.
Утром он достал чистую тарелку из сушилки — запас ещё позволял, вечером история повторилась. Гора грязной посуды постепенно росла, но пока не представляла угрозы для кухонной экосистемы. Засохшая гречка на тарелках выглядела почти художественно.
На третий день запас чистой посуды закончился. Утром Андрей внезапно понял, что пить кофе ему не из чего.
— А почему кружки грязные? — искренне удивился он.
— Не знаю, — спокойно ответила я, допивая чай из своей сияющей чистотой чашки. — Я свою помыла, детям тоже. Твоя стоит в раковине. Ты же говорил, что мыть посуду руками легко, быстро и бесплатно. Я решила не лишать тебя этого удовольствия.
Он недовольно фыркнул, наскоро ополоснул кружку под краном — без средства, просто водой, как это часто делают мужчины, — и ушёл на работу обиженным.
К вечеру четвёртого дня обстановка на кухне стала напряжённой. В раковине уже зарождалась новая форма жизни. Жир на сковороде, где он жарил котлеты два дня назад, застыл плотной белёсой коркой. Запах уверенно выходил за пределы кухни.
Андрей попытался сыграть на жалости:
— Тебе что, сложно? Мы же семья.
— Мне не сложно, — ответила я. — Но мы ведь экономим. Я экономлю свои силы, а ты — семейный бюджет, не покупая посудомойку. Всё честно.
На пятый день кухня превратилась в поле боя, где проиграли все. Готовить стало невозможно — раковина была забита под завязку. Чтобы набрать воды в чайник, приходилось проявлять чудеса акробатики, лавируя между башнями тарелок и грязной кастрюлей.
Андрей ел пельмени прямо из кастрюли — предварительно помыв её и потратив минут пятнадцать на оттирание присохшего теста. Я держалась из последних сил, хотя внутренний перфекционист орал и требовал схватить губку. Но я понимала: сдамся сейчас — буду мыть посуду до золотой свадьбы.
В субботу утром меня разбудили странные звуки с кухни. Андрей стоял у раковины. Он мыл посуду, ворчал, ругался, ронял вилки. Через час, когда я зашла на кухню, он сидел за столом и задумчиво рассматривал свои руки: кожа сморщилась от воды, а на пальце красовался свежий порез.
— Куда?
— В магазин техники. Выберем тебе эту посудомойку. Только сразу посчитаем, какую брать, чтобы действительно было выгодно.
Когда страсти улеглись, а новая кухонная помощница (мы шутливо окрестили её Валей) заняла своё законное место под столешницей, мы с Андреем решили подойти к вопросу рационально и всё пересчитать. Правда ли, что «раньше женщины в проруби стирали и не жаловались», или всё-таки прогресс умеет быть экономным? Мы устроили небольшой эксперимент — и цифры оказались неожиданными.
Представьте, что вы полтора месяца подряд ходите на работу, где ваша единственная обязанность — мыть посуду. Бесплатно. Сколько стоит час вашего времени? Даже если взять самую скромную оценку — 50 в час, то за год выходит сумма, за которую можно купить не одну, а сразу две отличные посудомоечные машины.
Когда я разложила эти подсчёты перед Андреем и спокойно спросила: «Ты готов ежегодно платить мне такую сумму за дежурство у раковины, или всё-таки проще один раз купить технику?», аргументы у него закончились. Возразить было нечего.
Но был ещё один пункт, который окончательно склонил его на мою сторону, — качество мытья. Я устроила наглядную проверку: взяла стеклянную крышку от сковороды, которую он до этого «очень старательно» вымыл вручную, и такую же, но уже после посудомойки. Итог оказался красноречивым. После ручной мойки в ободке остался жир, стекло было мутным, с разводами. После машины — чистота до скрипа, никакого налёта, ни следа масла.
Через неделю жизни с новой техникой я заметила неожиданную перемену. Из дома исчезло постоянное фоновое напряжение. Пропал вечный спор: «Кто сегодня моет?» Ушли упрёки вроде: «Ты опять оставил кружку!» Вечера перестали ассоциироваться с наказанием у раковины. Теперь мы за пару минут загружаем посуду, нажимаем кнопку — и спокойно идём смотреть фильм.
Мы с Андреем договорились, что сэкономленные на воде и моём времени ресурсы будем вкладывать в совместный отдых. И, поверьте, климат в семье стал заметно теплее, чем вода, которая раньше часами текла из кухонного крана.
