Мы строили нашу баню два года. Начали в двадцать четвёртом: Геннадий сам заливал фундамент, я таскала кирпичи. Потом наняли печника, купили вагонку, утеплитель, липу для полков, качественный водонагреватель и дымоход из нержавейки. Все это было сделано на наши заработанные деньги, без единой копейки помощи со стороны.
Когда в январе двадцать пятого баня была готова, мы с Геннадием первыми испробовали её, наслаждаясь плодами своего труда. Но идиллия длилась недолго. Уже в феврале без предупреждения приехала свекровь, Тамара Петровна, с подругой Зиной. Она вела себя так, будто баня принадлежит ей по праву, а наши усилия — нечто само собой разумеющееся. Попарившись, свекровь заявила: для семьи же строили, мы же семья. Когда они уехали, я потратила сорок минут на уборку: мокрые листья, мыльные разводы на полках и забитый слив. Тогда я впервые завела тетрадь, куда стала записывать расходы дров, воды, электричества и время, потраченное на уборку.
В марте приехал младший брат мужа, Валерий, с женой и племянником. Он ворвался без приглашения, съел мой недельный запас борща и так «попарился», что сломал полок — не выдержал веса трёх здоровых мужиков. На мою просьбу починить полок он лишь бросил, что тот был хлипким. В итоге я три вечера после работы самостоятельно шкурила и подгоняла новую доску.
Вершиной стал визит Валерия с друзьями из автосервиса. Когда я вернулась из магазина, на участке стоял чужой фургон, в бане пахло перегаром и кислым пивом, в парилке валялись открытые бутылки, а на крыльце чужой мужик курил, стряхивая пепел на наши чистые ступеньки. Более того, кто-то умудрился оторвать кусок вагонки.
Конфликт с Тамарой Петровной был неизбежен. Она обвинила меня в том, что я позорю родню и рушу семью. Через пару дней она приехала снова, приведя с собой сестру Геннадия, тётю Раю, в надежде, что под давлением я открою двери. Попытка пристыдить меня перед соседкой не удалась. В ответ я напечатала и вывесила на двери бани четкий прейскурант: стоимость посещения, правила поведения, запрет на алкоголь в парилке и ответственность за ущерб.
Тамара Петровна назвала меня торгашкой и перестала общаться, Валерий обиделся и теперь моется в душе из поддонов, но баня продолжила работу. Тётя Рая смирилась, записалась, приехала в назначенное время и исправно заплатила. То же самое сделали соседи. Баня стала приносить доход, оставаясь при этом в идеальном порядке.
Я смотрю на этот листок с правилами, который теперь висит на нашей бане, и не знаю — жадная ли я. Но я защитила то, что строила своими руками. Теперь, когда в парной тихо, а полки целы, я понимаю, что границы — это единственный способ сохранить отношения с людьми, которые не умеют ценить чужой труд.
